Дашийн Бямбасүрэн: “Ничего плохого буряты российскому государству не сделали”

dash

Дашийн Бямбасүрэн: «Государство, которое не понимает ценности этнических меньшинств, обречено на распад»

В начале 1990-х Монголия вопреки всем ожиданиям и прогнозам выбрала демократический путь развития. Одним из влиятельных политиков, стоявших у истоков монгольской независимости был глава совета старейшин Бурятского культурного общества Монголии, член Политсовета Демократического союза Монголии, занимавший в 1990-1992 гг. пост премьер-министра страны Дашийн Бямбасүрен. БМИ публикует интервью с одним из авторов экономических реформ в Монголии, возглавлявшим правительство этой страны в самые трудные первые годы становления демократической системы.

— Уважаемый господин Бямбясурэн, прежде всего, большое спасибо, что нашли возможность встретиться. Мой первый вопрос касается конца 1980-х – начала 1990-х годов. Когда Монголия, после коллапса СССР, оказалась предоставленной самой себе, вы уже возглавляли кабинет министров страны и были членом МНРП. Почему вы приняли решение покинуть партию и поддержать демократов?

— Когда я был мальчишкой, в моем родном селе не было ни одного старого бурята. Их всех уничтожили, расстреляли, отправили на каторгу в Россию. В Дотыл сомоне, например, в 1937 году забрали всех бурят, начиная с 17 лет. Когда летом наш айл (община – ред.) хотел зарезать барана, звали мужчин-халхов из другого села. Я никогда не забуду, как женщины потом пели песни и плакали всю ночь. Вот так было. Потом бурят забирали в армию и заставляли воевать с казахами. На казахско-монгольской границе до 1953 г. было не спокойно. С тех пор в моем сердце остался горький осадок и вопрос: почему так было? В 1986 г. в Чехословакии собирались представители социалистических стран, обсуждали разные проблемы, в том числе ставился вопрос о том, как нам развиваться дальше. Я тогда возглавлял монгольскую делегацию. Мы пришли к выводу, что нельзя совершенствовать социализм, ограничивая права собственности и права человека. И когда в МНР в конце 80-х начались острые дискуссии о том, какой должна стать новая Монголия, внутренне я уже был готов к принятию демократических процессов.
23 октября 1989 года был создан Демократический союз Монголии, я его поддержал и до сих пор придерживаюсь демократических взглядов и являюсь членом Политсовета этой партии.

— Как вы оцениваете современную политическую ситуацию в Монголии? Демократия уже принесла свои плоды стране и ее народу?

— Демократия – это большое пространство. Там можно идти по-пиратски, по-умному, и по-дурацки. Коррупция на разных уровнях монгольской власти представляет сегодня самую большую опасность для страны. Ситуация когда все сверху донизу коррумпировано близка к тому, что власть может продать Монголию. Причем среди потенциальных продавцов есть и демократы, и старые коммунисты.

— Есть надежда, что ситуация изменится?

— Есть. Монголы – непредсказуемый народ. В 1990 году американские военные докладывали Конгрессу США, что Монголия не представляет для Штатов никакого интереса, что она пойдет за Союзом, немного изменит социализм и этим ограничится. Но прогноз не оправдался. Монгольская демократия – это не социализм. Мы уже 20 лет избираем парламент на свободных прямых выборах. В Монголии действуют тысячи общественных организаций, сохраняется свобода слова и печати.

— Во время кампании по объединению Усть-Ордынского округа с Иркутской областью в интернете появилось письмо, в котором якобы Вы обращались к президенту РФ и высказывались против укрупнения бурятских автономий.

— Я не писал это письмо. Его написали за меня, не поставив меня в известность. Но это уже не так важно. Если бы я это сделал, то написал бы намного жестче. Если ты поднимаешь голову, надо поднимать ее высоко и мужественно, а не просить.

Государство, которое не понимает ценности этнических меньшинств, обречено на распад. Ничего плохого буряты российскому государству не сделали. Пусть этот цветок будет маленьким, но его надо сохранить. Каждый цветок в степи уникален, каждый имеет свое значение в экологии. Сейчас идет процесс глобализации. Но если понимать под этим только то, что все будут говорить..

… по-китайски или по-английски, это просто нелепо. Российская политика зря пытается все выровнять и насадить везде одинаковые подсолнухи. В советское время тоже говорили, что есть только одна нация – советский народ, но время все расставило по местам.

— Некоторые бурятские исследователи и ученые-выходцы из Южной Монголии, утверждают, что в Монголии существует халхасский этнический национализм. Что вы об этом думаете? Действительно ли в Монголии есть такая проблема?

— Я думаю, что это сильно преувеличено. В Монголии нет такой проблемы. Я, бурят – сонгол могу сказать, что ко мне относятся также как к любому другому монголу: халху, баяуту, дербету. Есть немного другая проблема – отношение русских и китайских монголов к монголам Монголии. Простому монголу не понятно, почему его братья, например, российские буряты, с одной стороны очень на него похожи, с другой – совсем не знают своего языка и относятся к нему свысока за то, что он живет сегодня так, как жили наши общие предки. И не какие-то пращуры, а отцы наших отцов. Да, наши люди живут в гэрах (юртах – ред.) и Улаанбаатар – не Нью-Йорк. Но это наша страна и наш образ жизни. У нас до сих пор нет электричества в некоторых сомонах, но мы говорим на своем языке, развиваем свою культуру. Я думаю, что если есть такая проблема, то скорее на бытовом уровне и то, как ответная реакция на заносчивость, особенно некоторых русских монголов.

— Кого вы называете русскими монголами?

— Орос монголнууд: это буряты, калмыки, тувинцы.

— Но тувинцы ведь тюрки?

— Я знаю. Но мы рождены одной землей. Обычаи, образ жизни, пища, одежда, праздники, вера у нас общие. Урянхайский край – это бывшая территория Монголии. В приграничных сомонах Тувы до сих пор говорят по-монгольски. Я думаю, что мы если не родные, то точно двоюродные братья.

— Получается кровь и почва важнее всего?

— Кровь важна, но важнее самосознание. То, кем ты себя считаешь. Никакими законами или директивами не определено ведь, что значит быть монголом. Каждый ищет свой ответ на этот вопрос. Я считаю монголами не только жителей своей страны. Буряты, калмыки, тувинцы, жители Южной Монголии тоже монголы. Они часть общей культуры, истории. Но они должны сохранять своеобразие, оставаться не похожими.

— В современной Монголии есть политические силы, разделяющие идеи панмонголизма?

— Возможно, некоторые движения несут такую идеологию, но я думаю, у них нет перспектив. Ставить такой вопрос в современном мире нелепо. Я считаю, что основная причина геноцида бурят в Монголии была связана именно с панмонголизмом. Кому-то показалось, что буряты хотят, некоторые даже думали, что смогут, создать одно большое монгольское государство. До сих пор цифры о числе расстрелянных и высланных из страны бурят не стали достоянием общественности. Мы потеряли десятки тысяч сынов, а сколько детей не было рождено…

— Известное своими антикитайскими погромами движение «Даяр Монгол» считает, что в Монголии должна быть одна нация – нация «чистых» монголов. Что Вы об этом думаете?

— Несмотря на то, что кто-то пытается проводить параллели, «Даяр Монгол» не похожи на русских скинхедов. Как вы правильно заметили, например нас, бурят-монголов как и другие монгольские ястан (племена – ред.), они признают монголами и выступают только против китайцев. К другим иностранцам, насколько я знаю, они относятся спокойно. Но я их все равно не поддерживаю. Китайцы тоже иностранцы, а все иностранные граждане должны чувствовать себя в безопасности в моей стране. И потом, надо бороться не с китайскими лавочниками, а противостоять китайскому экономическому экстремизму.

— На одной научной конференции в Элисте я познакомилась с очень интересным исследователем из Хух-Хото (КНР). Но мы, две монголки, даже внешне похожие друг на друга, не могли общаться. Она знала только китайский, я – русский и английский…

— Я знаю, что многие буряты и калмыки не владеют родным языком. Южные монголы обычно напротив не испытывают трудностей с монгольским. Правда, в последнее время в Китае действительно…
Мне нравится26 окт 2011 в 8:11|Редактировать|Удалить

… городские монголы, которые не знают родного языка. Что сказать? Это политика великих держав, которые всегда стремятся навязать свой язык, культуру тем народам, кого они завоевали. В Бурятии много ученых, в Калмыкии мало. Но проблема с родным языком все равно есть и там, и там.

— Как вы думаете, русские и китайские монголы, в конце концов, потеряют свой язык?

— А в конце-концов – это когда? (Смеется). Надеюсь, что нет. Но понимаю, что это серьезная проблема и ее трудно решить. Нельзя заставить людей учить язык, который им не нужен в повседневной жизни. Это надо понимать. Но не надо сильно переживать, пока есть Монголия, монгольский язык будет жить и развиваться. Приезжайте к нам учить родной язык!

— В Улан-Баторе можно выучить только монгольский.

— А вы хотите учиться только в столице? В любом бурятском сомоне вас научат бурят-монгольскому и монгольскому заодно. (Улыбается).

— Согласно официальным данным, сегодня в Монголии проживает 46 тысяч бурят. Но есть и другие, не совпадающие с официальной статистикой цифры. С чем это связано?

— Когда в 1921 году Сухэ-батор встречался с Лениным, он предложил обсудить семь вопросов, один из них касался бурят. Монгольская делегация настаивала на том, чтобы Советы не препятствовали их переселению в Монголию. Примерно 100 тысяч тогда откочевали из России. В 30-е годы большинство были репрессированы: одних казнили, других отправили в ГУЛАГ. Мой дед был казнен, отца матери отправили в лагерь на 25 лет. Поэтому после репрессий люди боялись называть себя бурятами. По моим данным сегодня в Монголии живет 80 тысяч бурят.

— Бурятские монголы как-то поддерживают друг друга?

— Да, поддерживают, но это не выходит на политический уровень. Никакого бурятского лобби в правительстве или парламенте нет. Буряты сегодня разбросаны по всей стране, раз в год на Сагаалган они обходят друг друга. Но это кровные отношения, это традиции, а не политика.

— Как Вы относитесь к вопросу о двойном гражданстве?

— Я думаю монгольское государство должно быть открытым. Я всегда выступал за то, чтобы всемонголы мира могли стать гражданами Монголии, не теряя статуса гражданина там, где они родились и выросли. Нас не так много в мире. Было бы хорошо, если бы, например, буряты, калмыки приезжали к нам, приобретали недвижимость, землю, развивали бизнес.

БЕСЕДОВАЛА МАРИНА САЙДУКОВА  29 декабря 2009 г.